Акцент на задаче обнаружения преступлений
вызван высоким уровнем латентной преступности, в особенности
в сфере экономики. Патентны даже многие преступления против
личности. В частности, по некоторым экспертным оценкам,
реальный уровень убийств в четыре раза превышает данные
судебной статистики.1 Еще большей латентностью отличаются
кражи чужого имущества, взяточничество, изнасилования
и некоторые другие преступления.
Очевидно, что без выявления преступлений начинает «пробуксовывать»
вся система уголовного судопроизводства.Сотрудники органов
внутренних дел и прокуратуры во многом из-за несовершенства
действующего уголовно-процессуального законодательства
испытывают значительные трудности при обнаружении преступлений,
нередко затягивают сроки проверочных действий, необоснованно
отказывают в возбуждении уголовных дел.
Между тем в опубликованных проектах нового Уголовного-процессуального
кодекса России стадия возбуждения уголовного дела не
претерпела каких-либо существенных изменений. Представляется,
что эта стадия уголовного судопроизводства нуждается
в основательном реформировании, сопряженном с более
четким определением оснований возбуждения дела, расширением
круга методов предварительной проверки информации о
преступлении, оптимальным разграничением компетенции
сотрудников правоохранительных органов.Предварительная
проверка сообщений и заявлений о преступлении, по нашему
мнению, должна осуществляться во всех случаях поступления
материалов, побуждающих заинтересоваться определенным
событием. Содержание, объем и продолжительность этой
проверки, специфика используемых средств зависят от
конкретной ситуации.В одних случаях для обоснованного
решения вопроса о возбуждении уголовного дела достаточно
изучить и оценить информацию о преступлении, в других
— требуется провести комплекс действий, направленных
на собирание дополнительной информации.
Проверочные действия в сложных ситуациях не всегда
укладываются в срок не более 10 суток. В связи с этим
некоторые процессуалисты предлагают увеличить сроки
проверки информации о преступлении. С этой точкой зрения
трудно согласиться. Думается, что законодатель, ограничив
сроки проверки, поставил определенный барьер волоките
и нерасторопности правоохранительных органов.Уголовное
дело может быть возбуждено в ситуации обнаружения достаточных
данных, указывающих на признаки преступления (ст. 108
УПК РСФСР; далее — УПК). Логика решения вопроса о возбуждении
дела заключается в переходе от следов преступления (криминалистический
аспект проблемы) к признакам конкретного состава преступления
(уголовно-правовой аспект), т. е. по следам следователь
устанавливает элементы состава преступления.Принятая
действующим Уголовно-процессуальным кодексом конструкция
оснований к возбуждению уголовного дела объективно побуждает
устанавливать в полном объеме состав преступления, что
особенно рельефно проявляется в практике рассмотрения
информации о хищении чужого имущества, совершенного
путем присвоения либо растраты.
Поэтому необходимо изменить ч. 2 ст. 108 УПК, изложив
ее в следующей редакции: «Уголовное дело может быть
возбуждено при обнаружении следов преступления, указывающих
на наличие деяния (действие или бездействие) либо его
общественно опасных последствий». Это позволит устранять
субъективизм в оценке достаточности оснований к возбуждению
дела, принимать своевременные процессуальные решения.Особую
актуальность представляет проблема процессуальных методов
построения и проверки информационных моделей поведения
преступника до возбуждения уголовного дела.Можно выделить
процессуальные и непроцессуальные методы проверки информации
о преступлении. К процессуальным методам относятся:
организация производства ревизии (ст. 70 УПК), производство
осмотра места происшествия (ст. 178 УПК), получение
объяснений, истребование документов (ст. 109 УПК). Непроцессуальные
методы предусмотрены ст. 10— 11 Закона о милиции либо
вовсе не урегулированы нормами права (выработаны практикой
обнаружения преступлений).Чрезмерно ограниченный круг
процессуальных проверочных действий не позволяет процессуально
безупречно и достоверно выявлять признаки преступлений
и обстоятельства поведения преступника в целом, выдерживать
сроки проверочных действий. В итоге не обеспечивается
неотвратимость уголовной ответственности, так как часть
преступлений «отсеивается» до возбуждения уголовного
дела ввиду отсутствия так называемой судебной перспективы.
Поэтому представляется необходимым установить с учетом
опыта других государств возможность производства отдельных
следственных действий до возбуждения уголовного дела.2
Для обоснования этого предложения можно привести ряд
доводов.1. Произойдет радикальное укрепление законности.
Существующий в законе пробел практика восполняет суррогатами
следственных действий: обыск и выемка подменяются «изъятиями»,
назначение экспертизы — организацией научно-технического
исследования по оперативным материалам, следственный
эксперимент — контрольным запуском сырья в производство
и т. д. Иными словами, наблюдается феномен «теневого»
уголовного процесса, что никак не согласуется с концепцией
формирования правового государства.Суды признают доказательственное
значение результатов проверочных действий, оформленных,
как правило, различными актами, не без основания причисляя
их к документам — законным источникам доказательств.
При этом игнорируются наличие оснований для производства
проверочного действия, права и законные интересы его
участников. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить
практику производства, с одной стороны, изъятий предметов
и документов до возбуждения уголовного дела и, с другой
стороны, обыска и выемки.3Расширение круга методов предварительной
проверки за счет следственных действий, несомненно,
укрепит гарантии конституционных прав граждан, в частности
воспрепятствует необоснованному изъятию у граждан материальных
ценностей, связанных с преступлениями.2. Проверочные
и следственные действия едины по своей природе, выполняют
познавательную и удостоверительную функции.43. Доказывание
обстоятельств, достаточных для возбуждения дела, предполагает
производство следственных действий; протокол следственного
действия — основной источник доказательств (ст. 69 УПК).4.
Будет достигнута экономия процессуальных средств установления
истины в уголовном судопроизводстве, исключено повторение
одних и тех же действий.
Например, допрос вытеснит получение объяснений, осмотр
— контрольный обмер и т. д.55. Повысится эффективность
неотложных следственных действий, ибо следы преступления
в меньшей мере подвергаются уничтожению и изменению.6.
Устраняются запрограммированные законом тупиковые ситуации
предварительной проверки. Нередко признаки преступления
могут быть обнаружены лишь в результате экспертного
исследования вещественных доказательств (обнаружение
поддельных денег, фальсифицированных продуктов и др.).
Однако справка эксперта, составленная по результатам
научно-технического исследования, лишена доказательственного
значения и к материалам предварительной проверки не
приобщается. Но уголовное дело тем не менее возбуждают
в условиях сохраняющейся проблемной ситуации, руководствуясь
«внутренним убеждением».7. Большие возможности следственных
действий в плане собирания доказательств увеличат темп
предварительной проверки и повысят ее качество.Появится
возможность принимать реальные и своевременные меры
по обеспечению конфискации имущества, пресечению преступлений.
Перечисленные аргументы не исчерпывают всех доводов
в пользу реформы методов предварительной проверки информации
о преступлении, но и они достаточны для изменения редакции
ч. 2 ст. 109 УПК, которую целесообразно изложить в следующем
виде: «Следователь и орган дознания совместно проверяют
информацию о преступлении путем производства соответственно
следственных, оперативно-розыскных и иных действий.
Розыскные и процессуальные действия орган дознания производит
по поручению следователя, кроме случаев, не терпящих
отлагательства. Поручения следователя органу дознания
о производстве оперативно-розыскных, розыскных и процессуальных
действий подлежат исполнению в срок не более десяти
суток. Требование следователя об оказании ему содействия
при производстве следственных действий органом дознания
исполняется немедленно».
Кроме «легализации» следственных действий, как видно,
предлагается новая модель взаимодействия следователя
и органа дознания, основанная на довольно жестком разграничении
компетенции оперуполномоченного и следователя. Каждый
взаимодействующий субъект, по общему правилу, выполняет
те действия, в производстве которых наиболее компетентен.
Это положение в общем-то не отличается особой новизной
и вытекает из научной организации труда. Тем не менее
оно заслуживает закрепления в законе с тем, чтобы исключить
из практики возбуждения и расследования дел производство
органом дознания не свойственных ему процессуальных
действий, кроме экстренных случаев. Орган дознания тогда
сосредоточит свои усилия на оперативно-розыскной деятельности,
информационном обеспечении следователя — организатора
взаимодействия.
Лаврухин, С. В.
